Я уже писала о Клейсте как о новеллисте, однако большей части публики он известен в основном как драматург. За свою короткую жизнь (34 года) он написал немало пьес. Сегодня мне хочется остановиться на одной из них, его самой известной комедии «Разбитый кувшин».
Спор, решивший судьбу пьесы
История создания «Разбитого кувшина» известна, кажется, всем. Клейст написал эту комедию на спор. Рассматривая картину с изображением некоего разбирательства, связанного с разбитым кувшином (о том, что это была за картина, можно только догадываться), три приятеля, наделенных литературным даром, решили написать что-нибудь на этот сюжет. Каждый принялся за дело, и когда произведения были готовы, все признали, что самое лучшее из них создано Клейстом.
Спор произошел в 1802 году, во время пребывания в Швейцарии, а несколько позже Клейст приступил к созданию комедии. В 1808 году она была опубликована и по праву считается одной из самых известных пьес Клейста.
«Говорящие» имена
Некоторые действующие лица комедии наделены «говорящими» именами. Адам и Ева — это явный намек на любовную историю, Адамом зовут деревенского судью, а Ева — очаровательная юная девушка, в которую тот влюбился и от которой добивается взаимности. Еще одним важным персонажем является жених Евы Рупрехт. Кувшин был разбит в доме ее матери Марты, а свет на эту историю проливает писарь суда по фамилии Лихт (свет).
«Ревизора» не вызывали?
Как и в новеллах Клейста, здесь есть загадка, для разгадки которой разворачивается в пьесе настоящее дознание, позволяющее в конце концов найти настоящего преступника. Сюжет осложняется появлением судебного советника Вальтера, проверяющего работу сельских судей. У русских читателей, конечно же, напрашивается сравнение с «Ревизором» Гоголя, но у нашего писателя ревизор ненастоящий, а у немецкого — действительно выполняющий свои обязанности.
В голландской деревушке Гуйзум разражается скандал: почтенная вдова Марта Руль врывается в суд с осколками старинного фамильного кувшина. Она обвиняет молодого крестьянина Рупрехта в том, что он ночью проник в комнату её дочери Евы и разбил сосуд. Но есть нюанс: настоящий виновник — сам сельский судья Адам.
Преступник в судейской мантии
Здесь Клейст выворачивает жанр детектива наизнанку. Мы привыкли, что следствие ищет преступника, скрытого в тени. В «Разбитом кувшине» преступник сидит на судейском кресле, у всех на виду, и вынужден вести процесс против самого себя.
Весь текст — это виртуозное упражнение в эквилибристике. Уже в первой сцене, когда пришедший к судье писарь обнаруживает, что тот весь в синяках и ссадинах, создается комическая ситуация. Адам, потерявший свой парик, с разбитой головой утверждает, что упал с кровати, хотя мы с самого начала понимаем, что это лишь отговорки, попытки скрыть какую-то неприятную для него историю, которая произошла не утром, а, вероятнее всего, вечером или ночью.
Понимает это и Лихт, который не верит выдумкам своего начальника. Когда начинается суд, судья Адам пытается манипулировать свидетелями, запугивать Еву и путать следы прямо под носом у приехавшего с ревизией Вальтера. Эта «игра в прятки» на глазах у правосудия создает невероятное напряжение, которое и рождает комедийный эффект. Клейст создал детектив, где зритель знает всё, а герои — нет. До последнего момента нет ощущения, что правда выйдет наружу. Ведь судья делает всё, чтобы избежать позора. Но скрыть правду не удается.
Высокий стих для просторечия
Противоречие заложено и в языке комедии: она написана стихами. Это одна из самых смелых инноваций Клейста в области формы. Он написал комедию «высоким стилем», свойственным трагедиям шиллеровского толка, но героями сделал деревенских жителей, простых крестьян и провинциального судью. Это, естественно, создает комический диссонанс. Клейст мастерски наполняет классический стих просторечиями и бытовыми деталями. К тому же автор мастерски использует игру слов.
Не случайно это непростое в языковом отношении произведение на русский язык переводил один из лучших наших поэтов и переводчиков Борис Пастернак.
Даже с прохвостом все непросто
В комедии Клейста нет однозначных злодеев. Мы можем сочувствовать даже прохвосту-судье Адаму. Его ложь — это способ выживания. В отличие от классических комедий того времени, где герои были либо «добрыми», либо «злыми», Клейст предлагает нам персонажей, сотканных из парадоксов. Судья Адам смешон в своей нелепости, но в то же время он вызывает странное чувство жалости. Он — воплощение человеческой природы, которая слаба, подвержена искушениям. Он до последнего пытается сохранить лицо, а когда этого не получается, бежит прочь. Даже советник Вальтер не свободен от жалости к нему и посылает за сбежавшим судьей, «чтоб пущих бед, спасаясь, не наделал».
Правосудие под ударом
Клейст превращает судебный процесс в цирк не ради простого смеха. Он показывает уязвимость института правосудия, в основе которого должна лежать объективная истина. Если судья — лжец, то и само правосудие превращается в осколки кувшина, которые невозможно склеить.
Символ сосуда у Клейста
Вообще разбитый кувшин играет в пьесе особую роль. Мне его подробное описание Мартой напомнило почему-то щит Ахилла. В свое время на примере этого гомеровского щита нам в университете объясняли особенности эпического стиля. Этот кувшин, которым так дорожит владелица, и с помощью которого рассказывается о ряде важных эпизодов истории Нидерландов, кажется многозначным символом. Он не только воплощает это ушедшее прошлое. Его можно трактовать и как якобы утраченную девичью честь Евы, ее попранную репутацию, которую с большим трудом удается восстановить. Литературоведы разных стран десятилетиями, даже столетиями пытаются различным образом трактовать этот символ. Поэтому не будем отнимать у них хлеб.
Может быть, читать и смотреть?
Конечно, пьесу желательно не только читать, но и видеть. При желании Вы можете найти в интернете и посмотреть фильм, снятый в Германии в 1937 году. Мне он понравился. Отличная получилась комедия, очень выразительные главные герои — Адам и Лихт. Вариант этого фильма есть во ВК. Там хороший звук. Правда, с учетом просторечья стоит держать рядом немецкий текст, который будет помогать пониманию. Оригинал Клейста можно, как всегда, найти в «Гутенберге».
Эта пьеса обладает такой многозначностью, что ее на каждом временном этапе можно интерпретировать по-новому. Доказательством этого является постановка «Разбитого кувшина» в Театре Наций. О спектакле ничего сказать не могу, не видела, но сам факт представляется интересным.
Похоже, наступило время для новой постановки «Ревизора». Вспоминаются еще со времен школы цитаты, например, «…Человек простой: если умрет, так и умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет» или «…можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров».
