Почти забытый шедевр экспрессионизма
Пьеса Эрнста Толлера «Человек-масса» сегодня основательно забыта, точнее говоря, известна в основном тем, кто интересуется немецким экспрессионизмом и театральным авангардом. Когда-то и история ее написания, и личность написавшего ее человека, и те события, которые описывались в ней, и даже сам ее стиль необычайно быстро сделали ее известной во всей Европе.
В своей статье, посвященной поездке этого поэта и драматурга в Советскую Россию, я уже писала о судьбе писателя. (См.: «Россия конца 20-х годов в описаниях немецких и австрийских писателей (2)»).
Очень популярен Толлер был в СССР. Его пьесы шли в Москве и Ленинграде, а позже и в других городах страны. На встречах его буквально носили на руках как «героя баррикад», хотя в бочке меда оказалась ложка дегтя, в газете «Правда» появилась негативная статья о нем. (См.: «Россия конца 20-х годов в описаниях немецких и австрийских писателей (3)»).
Подробно о восприятии произведений Толлера в России, включая постановки пьесы «Человек-масса», написано в статье А.А. Стрельниковой «Рецепция творчества Эрнста Толлера в России».
Проблема массы
Меня же куда больше заинтересовало само понятие «массы», появившееся в драме Толлера далеко не случайно. Начиная с 20-х годов XX века это понятие стало все больше занимать умы творческой интеллигенции Германии и Австрии. Что-то коренным образом изменилось в обществе Европы, а соответственно и в ее искусстве после Первой мировой войны и революции в России. Стало понятно, что акценты в литературе сменились с индивидуума, его переживаний и мыслей, его единичной судьбы на массу людей, сметающей все индивидуальное на своем пути. Эти солдаты в окопах на фронте, переживающие одни и те же эмоции страха и ожесточения, внезапно как бы лишившиеся лиц, в одинаковых шинелях, с одинаковой судьбой, эти рабочие на заводах, бедные, страдающие от беспросветности своей жизни, так же как бы утратившие отдельные черты, становятся вдруг ощутимой, заметной силой. Толлер был первым, кто вывел их на сцену именно как массу.
Стиль «Человека-массы»
В его драме с подзаголовком «Пьеса о социальной революции XX века» преобладает условность, тот минимализм, который делает его изображение почти абстрактным. Ни один персонаж, за исключением главной героини, не имеет имени. Ее имя «Соня Ирен Л.» упоминается только в перечислении действующих лиц. Они представлены автором максимально анонимно: рабочий, работницы, Безымянный, офицер, священник, муж (чиновник), Соня Ирен Л., женщина. Всего в пьесе 7 действий, три из них имеют форму неких провидческих сновидений. Среди образов сновидений, кроме Сони Ирен Л., ее сопровождающего, имеются еще банкиры, заключенные и стража, и даже тени.
В самой пьесе у главной героини нет имени, автор называет ее просто женщиной. В центре драмы — конфликт между Женщиной, выступающей за сохранение человечности и ненасилие, и Безымянным, который воплощает волю массы и готов принести любые жертвы ради победы в революции. Для Толлера, который на войне стал убежденным противником насилия и, тем не менее, сам был участником революционных событий, это была глубоко личная драма.
Влияние названия на восприятие произведения
Интересен и вопрос о том, почему два прекрасных переводчика этой пьесы на русский язык изменили название. Читая пьесу «Человек-масса», сразу же обращаешь внимание на это несоответствие перевода названия в русском языке оригиналу «Masse Mensch». Посмотрите на немецкий заголовок первой публикации: в нем нет дефиса. Есть пустое пространство между двумя противоположными друг другу понятиями. Они существуют в драме Толлера в постоянном противоборстве и одновременно взаимовлиянии. В англоязычном переводе между этими словами появился союз «и»: «Масса и человек». В русском же акцент смещен. Возможно, из-за того, что перевод делался по второму изданию? А может быть, играло роль однозначно положительное отношение в России к массе, как движущей силе революции?
Драма была написана Толлером в 1919 году в тюрьме и в 1921 году появилась в печати в издательстве «Густав Кипенхойер» (Потсдам). Тогда в названии дефиса не было. Однако уже во втором издании пьесы, в 1922 году черточка между двумя равнозначными понятиями появилась, и акцент сместился с абстрактных понятий, противопоставленных друг другу, в сторону человека, олицетворяющего массу, т.е. Безымянного. В немецких источниках до сих пор предпочитается первоначальное название драмы, без дефиса.
В Германии 1920-х годов пьеса произвела эффект разорвавшейся бомбы. Первая постановка Юргена Фелинга (1921) на сцене берлинского «Фольксбюне» стала триумфом экспрессионистской эстетики. Сцена была решена через резкие световые контрасты, а хор рабочих двигался как единый, пугающий организм. Для немецкого зрителя того времени «Человек-масса» была зеркалом недавних событий и потому чрезвычайно актуальной.
Феномен массы в литературе XX века
Итак, Толлер был первым автором, всерьез заинтересовавший феноменом массы. С развитием событий в Германии тема эта все больше занимала немецких и австрийских писателей. У Йозефа Рота в его «Отеле Савой» она предстала в виде рабочих, которых бывший солдат Звонимир агитирует за революцию. У Томаса Манна в его рассказе «Марио и волшебник» она предстает в виде ослепленной, поддавшейся гипнозу публики, оказавшейся вследствие этого в руках злобного манипулятора.
Синонимы к слову «масса» зачастую очень далеко отстоят друг от друга: это и народ, и толпа. Это слово может рождать и положительные и негативные ассоциации. Человек легко подпадает под власть толпы в кризисных ситуациях, забывая порой о своей личной моральной ответственности.
Изменения в поведении человека, когда он находится в массе, взаимодействие личности с массой, его зависимость от общего настроя массы, механизм, с помощью которого можно управлять массой, вести ее за собой — вот те вопросы, которые волновали многих. Особое место в этом ряду занимает интерес к массе Германа Броха и Элиаза Канетти, усиливавшийся по мере развития событий, которые привели к власти фашизм.
Драма Толлера напоминает нам о ценности каждой человеческой жизни. В пьесе Безымянный говорит лозунгами, Женщина же видит в каждом личность. В современном поляризованном мире, где «другой» часто воспринимается как представитель враждебной группы, призыв героини пьесы «Человек-масса» к человечности по-прежнему актуален.
Загрузка ...