Это продолжение моего рассказа о пьесе Эрнста Толлера «Гоп-ля, мы живем!» и о времени между двумя войнами — Первой и Второй мировой в Германии, том времени, когда формировался национал-социализм, когда готовился приход к власти Гитлера.
Крушение идеалов поэта в мире компромиссов
Многое, описанное в пьесе, носит автобиографический характер. На это указывают практически все исследователи творчества Толлера. Поэт-идеалист, мечтавший о победе революции в своей стране, с разочарованием обнаруживает, что его товарищи забыли о былых идеалах и довольствуются малым. Борьбой за равноправие женщин и против переработок на вредном химическом производстве, как Ева Берг. Или участием в выборах, как это делает другой бывший товарищ по заключению главного героя, Альберт Кролль. Если разговоры с Евой еще окутаны романтической дымкой, по крайней мере со стороны Карла, то сцена на избирательном участке откровенно гротескна.
«Демократические» выборы в пивной
Избиратели, приходящие в пивнушку, на время ставшую местом «волеизъявления народа», — это рабочие, уязвленные своим положением, безработицей, но мало разбирающиеся в политике, это старуха, пришедшая на выборы только потому, будто думает, что ее оштрафуют, если она не придет, и голосующая сразу за всех трех претендентов на одно выборное место. Это те, кого намеренно не включили в список избирателей. Альберт сообщает, что 300 рабочих химического завода были практически лишены Кильманом (министром внутренних дел). И распространители бюллетеней, ведущие пропаганду за три разных партии, каждая из которых что-то обещает народу, и сотрудники избирательной комиссии, думающие только о том, чтобы перегнать другой район по проценту явки избирателей, и сами избиратели выглядят комично, а Альберт Кролль бездействует, отправляя всех недовольных с жалобами в то самое министерство, которое возглавляет Кильман. По мнению идеалиста Томаса, участвовать в «фальсификации выборов» (Wahlschwindel) неправильно. Кто-то должен собственным примером поднять народ на борьбу, пожертвовать собой.
Официант с револьвером и Союз фронтовиков
Товарищам все же удается уговорить Карла Томаса начать приспосабливаться к новым условиям жизни. Матушка Меллер устраивает его на работу официантом в ресторан шикарного отеля, где она сама работает посудомойкой. Там наш герой-идеалист снова видит министра с семейством в компании банкира. Под воздействием событий этого вечера Карл решает убить предателя Кильмана, но это за него делает студент, член крайне правого «Союза фронтовиков» (Frontbund). Убийца скрывается, а Карла хватают и отправляют сначала на психическое освидетельствование, а потом в тюрьму. Там же оказываются и его товарищи. Не выдержав произошедшего, поняв, что он ничего не может изменить в этом мире, кажущемся ему сошедшим с ума, главный герой кончает жизнь самоубийством.
Скепсис Радека и оптимизм московской постановки пьесы
Сложную политическую ситуацию в Германии Эрнст Толлер обсуждал во время пребывания в Москве в 1926 году с Карлом Радеком. В отличие от героя пьесы собеседники не обольщались по поводу настроений рабочих в этой стране. «Немецкий рабочий стал скептиком, — говорит Радек, — он больше не верит ни одному вождю, включая коммунистических».
Интересно, что при постановке пьесы «Гоп-ля, мы живем!» в Москве, в театре Революции, в конце 20-х годов XX века пессимистическая концовка Толлера была заменена режиссером на более оптимистическую, и главный герой остался жив.
Исторические прототипы убийства министра
Конечно, основой пьесы послужила далеко не только автобиография Эрнста Толлера. Так, убийство Кильмана напоминает знаменитое покушение на жизнь министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау в 1922 году. Это убийство было подготовлено крайне правой националистической организацией «Консул». Ею руководил бывший военный морской офицер. Покушение было осуществлено студентом, членом этой организации. Роль в данном случае играла не только политика Ратенау, но и его еврейское происхождение.
В пьесе Толлера содержится намек на начавшееся в Германии преследование евреев. Так, бывший тюремный надзиратель Рамп оказывается в 1927 году провокатором, у которого схватившие его рабочие находят листовки антисемитского содержания: «Товарищи, остерегайтесь евреев!» (Genossen, hütet euch vor den Juden!).
Впрочем, Ратенау был не единственной жертвой политического террора. Во время процесса выяснилась связь организации с убийством немецкого публициста и политика Маттиаса Эрцбергера и неудавшимся покушением на убийство политика и публициста, социал-демократа (SPD) Филиппа Шнейдеманна.
Песня Меринга про сливки общества
Интересно происхождение названия пьесы Толлера. В то время, когда писалось это произведение, в Германии в большой моде были кабаре. Авторами песен для них были такие известные авторы, как Эрих Кестнер и Курт Тухольский. Не менее знаменит в то время был и Вальтер Меринг. Именно его песня (или, как тогда говорили, шансон), музыку к которой написал Эдмунд Мейзель, называлась «Hoppla! Wir leben!». В ней с едкой иронией говорилось о «сливках общества» (Creme der Gesellschaft), которые веселятся, «с легкостью неся тяжкое бремя жизни». Эту песню Вы можете найти в интернете. Ее потрясающе исполняла знаменитая актриса и певица ГДР Гизела Май.
Название подходит и к нашему времени! Наши «сливки общества» тоже наслаждаются жизнью с таким рвением, что оно кажется неестественным, болезненным. Словно предчувствуя, что эти радости жизни, за которые они лихорадочно цепляются, могут закончиться в любой момент. Они как будто прячутся за этим натужным весельем от тех проблем, которые на самом деле всех нас окружают.
Смерть Эрнста Толлера в изгнании
В общем, есть смысл повнимательнее приглядеться к героям Эрнста Толлера, попытаться понять, что стоит за бравадой названия его пьесы, лучшей, на мой взгляд, в творчестве драматурга.
К сожалению, это произведение не переведено на русский язык, по крайней мере я такого перевода не встречала. Зато на немецком языке ее можно без труда найти в Литресе, да и в других местах интернета.
Очень жаль, но я вынуждена закончить эту статью на грустной ноте. В 1927 году кончает с собой герой Толлера, а в 1939 году сам автор пьесы «Гоп-ля, мы живем!», изгнанный из своей страны и оказавшийся в эмиграции, одинокий, лишившийся публики и надежд на будущее, лишает себя жизни в номере нью-йоркской гостиницы.
Загрузка ...
История повторяется снова и снова. Нои сегодня нет речи о комедии в этом повторении.. Куда мы идем?
Конечно, временами кажется, что нужна комедия, но в сущности в такие периоды всегда получается «трагикомедия». СМЕХ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ, с пониманием или предчувствием обрушения того, что сегодня именуется жизнью.