Приглашение в СССР
Редактор и составитель книги «Заметки из путешествия в Россию» Александр Филиппов-Чехов в ее предисловии сообщает читателям, что Эрнст Толлер приехал в Россию по приглашению младшей сестры Троцкого Ольги Каменевой, бывшей к тому же первой женой Льва Каменева. В то время она руководила Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей.
Толлер, широко известный в то время драматург и социалист, пострадавший за дело революции, пользовался в Советском Союзе большой известностью. Здесь уже ставились или готовились к постановке его пьесы. К моменту приезда писателя уже существовали переводы таких пьес, как «Преображение» (Wandlung), «Разрушители машин» (Die Maschinenstürmer) и другие. Кроме того, появилось даже два перевода на русский язык (А. Пиотровский и О. Мандельштам), пожалуй, самого известного произведения Толлера «Человек-масса» (Masse Mensch).
От героя до врага революции за один день
Толлеру, конечно, понравился прием, оказанный ему в стране его мечты. Правда, спустя пару дней после его приезда появилась статья в «Правде», обвинявшая его в поражении и разгроме Баварской Советской Республики, и он вынужден был доказывать, что это не так. Это был тревожный сигнал не только для драматурга, но и для обстановки, складывавшейся в стране в целом. Упомянутый эпизод показывает, насколько легко можно было тогда в Советском Союзе с помощью печатного слова превратить человека из героя революции в ее врага. Судьбы довольно известных тогда людей (Ольги Каменевой, Карла Радека, Льва Троцкого), с которыми общался Толлер, которыми он во время своей поездки искренне восхищался, стали подтверждением этого несколько позже, в 30-е годы. Да и судьбы переводчиков его самой знаменитой пьесы доказывали это. До репрессий не дожил, пожалуй, только Анатолий Луначарский, умерший в 1933 году. Были и другие тревожные моменты, не укладывавшиеся в представления Толлера о стране свободы, равенства и братства.
Впечатления социалиста от страны мечты
Толлер, не знавший русского языка, старался везде, где мог, поговорить с людьми. И не только через переводчика. Он искал тех, кто знали его родной язык, задавал множество вопросов везде, где бывал. Он жадно впитывал в себя атмосферу строящегося социализма, чем-то искренне восхищался, чему-то удивлялся, а что-то даже осуждал. Но при этом верил в этот великий эксперимент и считал, что «в Советской России происходят «события… определяющие нашу эпоху».
Дефицит и «пролетарская мода»
Первое, что отмечает Толлер для себя в Москве, это нехватка товаров, очень высокие цены по сравнению с Западной Европой, отсутствие внешнего контраста между роскошью и бедностью. Позже он начинает видеть разницу, как он пишет, между нэпманами и интеллигентами, и с удивлением обнаруживает, что люди намеренно одеваются просто, даже бедно. В книге приводится пример его посещения театра вместе со своей знакомой. Когда он заходит за ней, она переодевается, сменяя красивое платье на простенькое, чтобы не бросаться в глаза. Это стремление показывать свою принадлежность к пролетариату с помощью одежды, нелепое стремление интеллигенции мимикрировать под рабочих представляется Толлеру надуманным идеологическим требованием, оторванным от жизни и потому преходящим.
Фарисеи пера, цензура и «синеблузники»
Так же он относится и к разделению в литературе писателей и поэтов на выходцев из рабочих и на примкнувших к ним, а также «буржуазных» литераторов, считая это признаком фарисейства. Конечно же, истинный талант не зависит от происхождения.
Критикуя пролетарских писателей, объединившихся в РАПП, он с едкой иронией пишет: «Вместо ума у них партбилет, вместо таланта критиканство». В то же время, стремясь быть объективным, он пытается выделить тех, кто, на его взгляд, действительно талантлив. Далеко не каждый талант способен найти свое место в новых условиях. Толлер приводит в качестве примера текст некролога Троцкого о Сергее Есенине. Много интересных мыслей высказывает Толлер и по поводу цензуры. Настоящая его стихия в области культуры — это театр. Он подробно и с явным энтузиазмом описывает театральную постановку «синеблузников» и крестьянского сатирического театра.
Хроника эпохи от заводов до женской эмансипации
В общем, если вам, дорогие читатели, хочется ощутить атмосферу конца 20-х годов в России, почитайте «Заметки…» Э. Толлера, который честно пытался разобраться в самых разных сторонах жизни страны, от заводов до тюрем, от женской эмансипации до отношений между полами, рождения детей и их воспитания. Автор стремится максимально точно изложить факты и впечатления, не создавая на их основе художественных описаний. Хотя сам выбор фактов и впечатлений, их последовательности, а также эпистолярная форма изложения уже представляют собой художественные приемы, важные для понимания замысла автора.
Культ вождя и связанная с ним опасность
Всерьез удручает Толлера культ Ленина, в частности, мавзолей, который для него не является памятником вождю пролетариата. Он считает, что, намеренно создавая культ личности, большевики создают «опасность превращения социалистического учения в догмат веры».
Масса и личность
Говоря о культе личности, Толлер затрагивает проблему, которая была основной в его пьесе «Человек-масса», а именно, отношений массы и индивидуума, личной ответственности человека за свой выбор и свои действия. Вопрос этот волновал не только Толлера, но и других его современников, представителей культуры 20-х — 30-х годов ХХ века. Но это уже тема другой статьи, которую я надеюсь написать в ближайшее время.
Загрузка ...