Когда мы несколько успокоились после визита в нашу квартиру Марианны Грубер и поездки с ней, то решили снова заняться серьезным делом — библиотеками и архивами.
![Старое венское кафе](https://chrustaleva.ru/wp-content/uploads/2024/02/0bf47646-a40e-4c48-a5ef-2677ce5316b4.jpg)
Венское кафе XIX века
Когда мы несколько успокоились после визита в нашу квартиру Марианны Грубер и поездки с ней, то решили снова заняться серьезным делом — библиотеками и архивами.
Новый звонок
Однако продержались мы недолго, потому что всего через несколько дней нам позвонил мужчина, представившийся господином Марте. Он узнал о нашем приезде от Вольфганга Крауса. Поскольку мы были первыми литературоведами, приехавшими по приглашению Австрийского общества литературы в Вену из Ленинграда, то он предложил нам встретиться. Естественно, мы согласились, тем более, что в таких случаях отказываться не очень принято. Господин Марте был представителем австрийского министерства. Не помню, правда, какого: то ли культуры, то ли иностранных дел.
Венские кафе и их история
Мы договорились встретиться в одном из кафе в центре города. Кафе в Вене знамениты тем, что там очень вкусные пирожные и невероятное количество разных вариантов приготовления кофе. История кафе в Вене связано с ее осадой войсками Османской империи в 17 веке. По некоторым утверждениям, при отступлении после сокрушительного поражения турки оставили огромное количество (около 300 мешков) кофе в зернах. Этим воспользовался некто Кульчицкий, получивший мешки в награду за оказанную им Австрии важную услугу. Кофе был хорошо знаком ему, поскольку какое-то время он находился в плену у турок. Он-то и открыл в Вене первую кофейню. Правда, поначалу его предприятие особого успеха не имело: горький вкус кофе не понравился венцам, да и память об осаде их города и зверствах врагов, любителей этого напитка, была еще достаточно свежа. Когда же владелец кофейни начал добавлять в кофе мед и молоко, дела пошли получше. Кстати, это была третья кофейня в Европе. Первая открылась в Венеции, а вторая в Англии примерно лет за пятнадцать до венской. Вариантов приготовления кофе в Вене действительно очень много: в этом мы позже убедились сами, хотя попробовать все варианты не сумели. Вот, например, мокка, меланж, маленький или большой коричневый, францисканец, капуцин, одноконная повозка и т.д.
Кафе и творческая интеллигенция Вены
Однако венские кафе известны не только этим. В XIX веке, после того, как на месте снесенной крепостной стены построили Рингштрассе, кафе здесь стали популярными у творческой интеллигенции, которая собиралась, чтобы полистать газеты, обсудить последние новости, а то и просто почитать что-то из своего. К тому же можно было, взяв чашечку кофе, несколько часов кряду создавать новые произведения, не вызывая ни у кого никаких вопросов. Так возникло понятие «кофейная литература». Особую известность в этом отношении получили кафе «Централь», «Музеум», «Гринштайдль», «Ландтман», где часто бывали психиатр Зигмунд Фрейд, композитор и дирижер Густав Малер, писатели Артур Шницлер, Стефан Цвейг и многие другие.
Господин Марте и история про барельеф Сталина
Однако, однако! Я совсем отвлеклась от своего первоначального намерения рассказать вам о нашей встрече с господином Марте. Мы пришли на заранее обозначенное место, в кафе, название которого я сейчас уже не помню, но которое наверняка принадлежало к самым известным в Вене. Поскольку это заведение по своему антуражу сильно отличалось от нашего домашнего общепита, мы немного растерялись. Решили, что самым уместным будет сесть за какой-нибудь столик и ждать нашего незнакомца. Вскоре он появился и слегка удивился, узнав, что мы ничего себе не заказали. Оказывается, нужно было подойти к витрине с выставленными пирожными и выбрать себе понравившееся. Подобных витрин у нас тогда не было. Нет, ошибаюсь, были, например, в кафе «Метрополь», но там все выглядело гораздо привычнее и проще. Выбрав пирожное и кофе, мы разговорились. Господин Марте оказался очень простым и милым в общении человеком. Он расспросил, как нам нравится Вена, рассказал о том, что его сын поет в знаменитом церковном хоре и скоро у них будет большое выступление. Из всего этого разговора мне запомнился один эпизод. Оказывается, правительству Австрии поступила в один прекрасный день просьба с советской стороны: снять памятную доску с дома, где в 1913 году некоторое время жил И.В. Сталин. Австрийская сторона ответила отказом, заметив, что в Австрии не принято снимать то, что один раз было установлено. Тем более, что барельеф, изображавший Сталина, появился в Вене в 1949 году по инициативе советских оккупационных войск.
Сносить или не сносить?
Позже я часто вспоминала этот рассказ. После начала перестройки многие немцы, с которыми я работала в качестве переводчика и гида, считали, что мы должны впадать в эйфорию от того, что «наконец получили свободу». Они не видели и не понимали проблем, которые принесла с собой перестройка для преимущественного большинства населения нашей страны. Часто они спрашивали, почему у нас еще не снесли памятники В.И. Ленину. Тогда я пересказывала им историю, связанную с барельефом Сталина в Вене. Ни дискуссий, ни вопросов на эту тему больше не возникало. Вспоминается еще один эпизод, связанный со Сталиным. Я привезла группу немецких туристов из аэропорта, подождала, пока они получат ключи от своих номеров и вышла на крыльцо гостиницы, собираясь уходить. Вдруг за мной выскочил один из вновь прибывших туристов. Видимо, ему так не терпелось задать свой вопрос, что он не мог дождаться завтрашнего дня. «Почему у вас недостаточно осуждают Сталина?» — спросил он. Это было несколько странно, так как в автобусе и в холле гостиницы мы говорили о программе пребывания в городе, о местоположении гостиницы, о завтрашнем завтраке… Обо всем, чем угодно, только не о Сталине. Я чуть было не стала снова рассказывать венскую историю, но меня выручил вышедший сразу за мной из гостиницы англоговорящий турист, по-видимому, американец. Он не дал мне что-то ответить, заявив: «О Сталине надо помнить, как о победителе Германии». Немец тут же ретировался, не сказав ни слова. Сегодня я снова и снова вспоминаю ту встречу в Вене. А ведь австрийцы абсолютно правы. Сноси памятники или не сноси, историю этим уже не изменишь. Может поменяться отношение к ней, но факты останутся фактами. Правда, иногда хочется выдумывать альтернативную историю, но я пишу здесь о Вене, а не об интерпретации истории.
Встреча с художником Эрнстом Фридрихом
Итак, после встречи с господином Марте мы снова пытались усердно трудиться, все чаще изменяя библиотеке с магазинами и музеями. Нашу снова наладившуюся было жизнь изменил очередной телефонный звонок. Снова звонил мужчина, по-видимому, приятель Марианны Грубер, который представился художником Эрнстом Фридрихом и пригласил нас на молодое вино. Мы и тут не смогли отказаться. После встречи с ним на одной из станций метро мы отправились сначала к нему домой. Там мы познакомились с его женой и собакой. Собака была приблудная, они нашли ее на улице и трогательно о ней заботились. Когда Татьяна спросила, любит ли она грызть кости. хозяин пришел в ужас. Как можно? Она же подавится или ранит себе горло осколком. Мы покупаем ей специальные мягкие косточки в зоомагазине. Тогда у нас еще не продавались специальные собачьи и кошачьи атрибуты и пищей наши домашние животные избалованы не были. А может мы просто ничего о них не знали?
Что такое хойригер?
Чуть позже подошла еще одна пара и мы отправились пить молодое вино. Традиционным местом, где располагалось тогда много кабачков с молодым вином было предместье Вены — Гринцинг. Называлось вино Хойригер от слова heurig — этого года. Так же назывались и небольшие трактиры, где подавалось это вино. Небольшой оркестр играл типичные австрийские мелодии. Мы много разговаривали, было интересно и весело. При прощании Эрнст Фридрих подарил нам книгу со своими рисунками. Она хранится у меня до сих пор. Особенно потрясает меня то, что он написал там: «Спасибо за Ваш милый визит в Вену 89». Он, организовавший для нас такое интересное посещение Гринцинга, потративший на нас целый день, благодарит нас! За такое гостеприимство стоит даже выпить.
Хойригер в Гринцинге